Make your own free website on Tripod.com

 

 

 

Системные ошибки в КОБ

часть 4-я

Григорий Петрович Котовский

О расовых доктринах и о «вхождении в эгрегор человечества»

 

Пользователь: Григорий Котовский (IP-адрес скрыт)

Дата: 11, June, 2006 01:03

 

Прошу прощения у всех участников дискуссии за вынужденную заминку.

В нашем исследовании работы тов. Сталина «Марксизм и национальный вопрос» мы остановились в прошлый раз на следующем вопросе:
как нам следует отнестись к отсутствию в сталинском определении «нации» каких-либо ссылок на расовые, этнические характеристики описываемой им «устойчивой общности людей»?

Еще раз напомню вам классическое сталинское определение:

«Нация есть исторически сложившаяся, устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. (…) Только наличие всех признаков, взятых вместе, даёт нам нацию» (И.В. Сталин, 1913, “Марксизм и национальный вопрос”).

Как уже было отмечено ранее, ортодоксально марксистский характер данного сталинского определения и его бесспорная привлекательность для масонской и еврейско-масонской агентуры влияния Глобального Предиктора в России вытекает из выраженного в нем радикально детерминистского понимания «национального характера» и «психического склада» гойских народов.

Ведь согласно мысли тов. Сталина, «психический склад» есть не что иное, как «отражение условий жизни» или простой «сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды». Схожие теории о преимущественном или даже исключительном влиянии внешней среды на формирование человека развивали еще французские философы Ж. Боден, А.Барнав, Ш.-Л. Монтескье в XVI-XVIII в.в..

А наш академик Лысенко увенчал эволюционистское учение Ламарка о влиянии среды на живые организмы такой чеканной фразой: «...если рассматривать живое тело как диалектическое единство, то в этом единстве формой нужно считать тело, а условия жизни тела – содержанием.» Неординарная мысль.

Между тем, вопрос этот далеко не такой простой, и марксистская точка зрения, зафиксированная в определении тов. Сталина, противоречит данным современной науки. С одной стороны, человек – совсем не такой мягкий и податливый кусок глины, как полагали женевские и кремлевские мечтатели начала ХХ века. Создать из него лояльного системе «производителя материальных благ» и послушного исполнителя воли мудрецов, «реализующих свою способность управлять», одними только сгустками впечатлений, даже в форме жесточайшего террора, репрессий и целенаправленного промывания мозгов, оказалось на протяжении нескольких поколений затруднительным.

С другой стороны, как показали события 1980-90-х годов, созданные на такой зыбкой теоретической основе «социалистические национальные государства» оказались лишены всякой внутренней стабильности и устойчивости. Их идеократическую монолитность приходилось поддерживать по Теодору Герцлю – созданием и поддержанием образа враждебного капиталистического окружения. И это в то время, когда главный троцкистский враг находился не за границей, а внутри самой страны, да к тому же еще постепенно оседлал все органы управления.

За рамки программного марксистского определения «нации» и моделируемого им прообраза будущего социалистического государства будущим наркомом национальностей тов. Сталиным были вынесены два важнейших исторических фактора устойчивости национально-государственных образований – факторы крови (расы) и веры (духовности). Чем же можно объяснить такое его «упущение»?

Для сравнения приведу здесь мнение о влиянии среды на «психический склад» и «народный характер» не марксиста-дилетанта (каковым, вне всякого сомнения, являлся в 1913 году тов. Сталин), а первоклассного психолога, автора важнейших разработок по психологии народов Густава Лебона.

«Исследуя один за другим различные факторы, способные действовать на психический склад народов, мы можем всегда констатировать, что они действуют на побочные и непостоянные стороны характера, но нисколько не задевают его основных черт или задевают их лишь путем очень медленных наследственных накоплений.» («Психология народов и масс»)

Мнение специалиста-этнографа однозначно. И вместе с ним такого же мнения придерживались и многие другие ведущие антропологи, историки и психологи XIX века, занимавшие умеренную, среднюю позицию между Томасом Боклем и графом Артуром де Гобино. Назову лишь несколько имен: Джордж Финлей, Гейнрих Шуртц, Фердинанд Хюппе и т.д..

Насколько же медленны эти «наследственные накопления» и психологические изменения? Вот что пишет по этому поводу Лебон:

«Раса обладает почти столь же устойчивыми психологическими признаками, как и ее анатомические признаки. Как и анатомический вид, психологический изменяется только после многовековых накоплений...»

«Психический склад расы представляет собой не только синтез составляющих ее живых существ, но в особенности синтез всех предков, способствовавших ее образованию. Не только живые, но и мертвые играют преобладающую роль в современной жизни какого-нибудь народа. Они творцы его морали и бессознательные двигатели его поведения.»

«Характер народа и его верования – вот ключи к разгадке его судьбы. Первый в основных своих элементах неизменен, и именно потому, что он не изменяется, история народа сохраняет всегда известное единство.»


Таким образом, согласно науке, речь идет об очень медленных изменениях, - до такой степени медленных, что на коротких исторических этапах жизни народов этими «сгустками впечатлений» можно даже пренебречь. Не в них дело. Психический склад народов, их мировоззрение, их представления о добре и зле имеют своим источником, прежде всего, наследственность и религиозную, духовную традицию, а не географическую, идеологическую, экономическую, моральную или бытовую конъюнктуру.

Еще более определенно об этом сказано у Лебона в следующем фрагменте:

«Перенесенная в новую среду, совершенно отличную от прежней, древняя раса – все равно, идет ли речь о человеке, животном или растении, - скорее гибнет, чем изменяется.»

Труды Лебона по психологии народов (и толпы) были написаны в конце XIX – начале XX-го столетия, на самой заре появления новой науки - «продажной девки империализма» генетики. Естественно, его выводы и обобщения сделаны в несколько иной лексике, чем принятая ныне («родовые эгрегоры», «генетическая память», «наборы хромосом» и т.п.), но их истинность не только не была опровергнута современными исследованиями, но наоборот, бесспорно подтверждена ходом исторических событий ХХ века и, к сожалению, многолетней успешной практикой манипулирования сознанием масс в последние десятилетия.

И здесь мы подходим к чрезвычайно важному моменту, имеющему огромное значение как для правильной оценки работы Сталина по национальному вопросу, так и для более глубокого понимания рассмотренной нами ранее концепции тов. Зайденберга, а также точки зрения Предикторов по расовым проблемам, изложенной в их книге «О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны».

Дело в том, что устойчивость национального характера по отношению к внешним воздействиям среды и «языку жизненных обстоятельств» свойственна именно «древним расам» или, по крайней мере, достаточно гомогенным этносам. Совершенно иную картину представляют собой этнические образования из смешанных рас – их устойчивость к «сгусткам впечатлений, полученных из окружающей среды», действительно минимальна. Вот как об этом сказано у Лебона:

«Только на расах, находящихся в периоде образования, унаследованные черты которых разрушаются противоположными действиями наследственности, обнаруживается влияние... среды. Очень слабое в своем воздействии на древние расы, оно влияет очень сильно на новые. Скрещивания, уничтожая психологические признаки, унаследованные от предков, создали своего рода tabula rasa, на которой действие среды, продолжающееся в течение веков, в конце концов создает и постепенно укрепляет новые психологические признаки. Тогда и только тогда можно считать образование новой исторической расы завершившимся.»

«Скрещивать два народа – значит изменять сразу как его физический, так и душевный склад. Впрочем, скрещивания составляют единственное верное средство, каким мы обладаем для того, чтобы основательно изменить характер какого-нибудь народа, так как одна только наследственность достаточно сильна для того, чтобы вступать в борьбу с наследственностью.»

«Все народы, достигшие высокой ступени цивилизации, старательно избегали смешения с иностранцами и поступали так вполне обоснованно.»


При этом Лебон особо отмечает, что далеко не любые межрасовые скрещивания ведут к созданию жизнеспособных рас. Если расы слишком отличаются друг от друга своими признаками, то их скрещивание ведет не к созданию новых культур и цивилизаций, а к их разложению и гибели. Это хорошо известный и основательно проверенный наукой факт. Но и при контролируемом скрещивании, первой его жертвой обычно становится мировоззренческое и нравственное единство народа.

Наблюдаемые сегодня в странах Америки, Восточной и Западной Европы ускоренные процессы искусственного смешения рас и народностей, несомненно, были запущены Глобальным Предиктором с целью выведения новой расы «человеков», создать которую одним только разлагающим информационным и «культурно-воспитательным» воздействием на гоев было бы невозможно.

В новейшей истории прообразом такого «всесмесительного котла» стали США. Напомню, они были произвольно отнесены тов. Сталиным в его работе к категории «нации», в отличие от значительно более гомогенной в этническом плане России.

Если же копнуть дальше вглубь истории, то можно найти массу примеров таких «плавильных котлов» - Вавилон, Ближний Восток, Римская Империя периода упадка, иудейская Хазария и т.п.. По теории Константина Николаевича Леонтьева, этап «вторичного смесительного упрощения» является неизбежным периодом деградации любого культурно-исторического типа. С той, однако, разницей, что переживаемые нами в последние века процессы носят глобальный характер и могут ознаменовать собой конец не только евро-американской цивилизации, но и всего человечества.

Если описываемые процессы носят управляемый характер, то, естественно возникает вопрос: в чем же цель такого ускоренного и искусственного, в полном смысле слова, революционного смешения? Согласно Константину Леонтьеву –
«высшая степень упрощения и больше ничего!»

Но с позиции приобретенного в течение ХХ-го века дополнительного исторического опыта, мы, пожалуй, можем уточнить диагноз гениального русского мыслителя: целью этих искусственно запущенных несколько столетий тому назад процессов, наблюдаемых нами сегодня в виде неуклонного углубления нравственного и умственного хаоса среди гойских народов, атомизации обществ, уничтожения устойчивых генотипов (носителей «родовых и племенных эгрегоров») и расторжения любых органических социальных связей, - является подготовка и проведение во всем мире радикальной инверсии нравственных ценностей.

Согласно замыслу концептуальных аналитиков ГП, гои должны быть доведены до состояния полного умопомрачения и совершенной неконцептуальности, алогичности и аморальности, с последующим опусканием их ниже животного уровня – до «статуса бессознательных организмов» (Р. Зайденберг), одержимых Водительством Сниже.

Предусмотрено создание для них специального международного жаргона (универсального средства общения), с минимумом языковых средств, годных для выражения лишь самых примитивных чувств и мыслей.

Гои должны полностью утратить способность к различению между городом и деревней, физическим и умственным трудом, элитой и толпой, управлением и подчинением, самостоятельным мышлением и рассуждением по авторитету, оппортунизмом и вниманием «языку жизненных обстоятельств», между «Я» и «Мы», свободой и рабством, правдой и ложью, добром и злом, верхом и низом и т.д..

Иными словами, они должны утратить самую способность к абстрактному логическому мышлению и самопознанию. Гои должны «мыслить образами», причем, смутными и непередаваемыми, «понимать друг друга без слов» с помощью «интуиции», действовать, исходя из наваждений или же вообще ограничиться примитивно механистическими счетными операциями.

Между прочим, уничтожение логического мышления есть в то же время и уничтожение любой традиционной нравственности. «Человек врет левым полушарием»? – Да, но и правду он говорит тоже левым полушарием. Причем, не просто «правду», а правду доказуемую и однозначно демонстрируемую на основе универсально признанных формальных методов и приемов, в большинстве случаев - генетически наследуемых. «Плюралистам» такая правда не нужна. Именно поэтому левополушарникам, в первую очередь, и объявлена война.

Таковы концептуальные цели Глобального Предиктора (информация для Алика). В своих самых общих чертах они, по всей видимости, едины для талмудической, каббалистической и сатано-масонской глобальных концепций управления.

Помехи для их реализации по существу только две – традиционные религии гоев и их этническая монолитность. Обе эти помехи были предусмотрительно оставлены тов. Сталиным в умолчаниях в его классическом марксистском определении «нации», до сих пор благоговейно воспроизводимом в масонских школьных учебниках.

[Примечание:
В связи с этим интересно было бы взглянуть на работу «Марксизм и национальный вопрос» в несколько ином ракурсе. Ведь само слово «гои» означает в переводе с иврита просто «народы» или те же «нации» на латыни. Не следует ли понимать название сталинской работы в ином - эзотерическом смысле: «Марксизм и гойский вопрос»?

Мне кажется, такой подход также имеет право на существование и даже представляет несомненный методологический интерес. Тем более, что, как мы помним, «евреи» были выведены тов. Сталиным из числа полноценных, «действительных наций». - В полном соответствии с установкой ветхозаветной книги «Бамидбар» («Числа») 23:9 – «Вот народ живет отдельно и среди народов («наций») не числится.»

К тому же, сам псевдоним «Маркс», несомненно, имеет непосредственное отношение к астрологии и названию планеты Марс, вызывающей огромное число всевозможных эзотерических ассоциаций. Среди всего прочего, планета Марс напрямую связана с пентаграммой, с 5-й сфирой Дерева Жизни Гвурой («гебурах», Гевара «Че» и т.п.), в переводе означающей «сила, могущество». Дополнительные названия 5-й сфиры - это Дин (правосудие) и Пахад (страх).

А значит, мы вправе и на такое прочтение сталинской работы: «Философия Силы и гойский вопрос». Любопытно, что обработка года написания статьи (1913) методом теософской редукции также дает нам «пятерку»: 1+9+1+3 = 14 = 1+4 = 5]


Что касается гойских религий, то недвусмысленные указания по этому поводу были даны еще в «Протоколах сионских мудрецов»:

//«Когда мы воцаримся, нам не желательно будет существование другой религии, кроме нашей о едином боге, с которым наша судьба связана нашим избранничеством и которым та же наша судьба объединена с судьбами мира. Поэтому мы должны разрушить всякие верования.

Если от этого родятся современные атеисты, то, как переходная ступень, это не помешает нашим видам, а послужит примером для тех поколений, которые будут слушать проповеди наши о религии Моисея, приведшей своей стойкой и обдуманной системой к покорению нам всех народов. В этом мы подчеркиваем и мистическую ее правду, в которой, скажем мы, основывается вся ее воспитательная сила...»

«Наши философы будет обсуждать все недостатки гоевских верований, но никто никогда не станет обсуждать нашу веру с ее истинной точки зрения, так как ее никто основательно не узнает, кроме наших, которые никогда не посмеют выдать ее тайны...»

«Наши умные люди, воспитанные для руководства гоями, будут составлять речи, проекты, записки, статьи, которыми мы будем влиять на умы, направляя их к намеченным нами понятиям и знаниям.»//


Конечно, нам очень интересно сравнить все эти установки с позицией уважаемых авторов ВП СССР по вопросам религии и расы (национальностей). О концептуальных ошибках Предикторов в отношении русского Православия мною уже было достаточно много написано, хотя тема эта далеко еще не исчерпана, как показывает новый всплеск интереса к ней на форуме.

А вот о расовой доктрине ВП СССР мне пока высказываться не приходилось. Воспользуюсь случаем и сделаю это сейчас.

Работа, о которой идет речь («О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны», Санкт-Петербург, 2000 г.), сама по себе чрезвычайно интересна и познавательна. Однако, как всегда, ставя себе целью уточнение, дополнение, исправление и улучшение КОБ, а не ее бездумное восхваление и догматизацию, отмечу здесь ее наиболее существенные недостатки, а не достоинства.

Следующие мои замечания, разумеется, вынужденно носят тезисный и конспективный характер и не претендуют на исчерпывающий охват всей затронутой Предикторами проблематики.

1. Прежде всего, мне кажется неудачной общая нацеленность работы ВП СССР на полемику с некими мифическими «великорусскими расистами». Это крайне неудачное смещение акцента с действительной проблемы (талмудического иудонацизма) на надуманную - никаких «русских расистов» за всю тысячу лет истории Православной Руси и Российской Империи никогда не существовало.
Тем более нет их сейчас – на стадии целенаправленного, циничного уничтожения бесправного русского населения агентурой мировой закулисы. Поэтому вся эта «полемика с великорусскими расистами» совершенно неуместна, а то и злонамеренна.

2. Обращает на себя внимание некоторая двойственность отношения Предикторов к проблеме сохранения единства и цельности наследуемой в преемственности поколений генетической информации. С одной стороны, они признают огромную важность сохранения любым народом генетически устойчивого ядра (что на современном этапе уже является весьма серьезной проблемой для очень многих народов), как залога сохранения здоровья нации, с другой – огульно обзывают представителей такого ядра – «стоеросовыми, пышущими здоровьем дуболомами», неспособными «что-либо самостоятельно вообразить или сообразить». А заботу о сохранении такого ядра совершенно безосновательно называют «чистоплюйством» и «мнимой праведностью», а то и «расизмом».

3. Весьма характерным является превознесение Предикторами до небес чисто еврейских отрицательных качестввысокой приспособляемости к внешним условиям вплоть до полной беспринципности, конформизма и оппортунизма. Впрочем, это одно из главных уязвимых мест всей КОБ, и оно нашло выражение во многих ее ошибочных лозунгах, выявленных и подвергнутых мною критике ранее.

4. Дается ошибочное расширительное толкование понятия «культура» («вся генетически не передаваемая в готовом к использованию виде информация, представляющая собой результат творчества прежних поколений»), что, как уже было указано мною раньше, является обычной уловкой при любых попытках сокрытия и затушевывания факта неуклонного и необратимого разрушения всех национальных культур мира.

5. Под видом критики «реинкарнационных теорий» проводится их легитимация и популяризация, и, что еще менее уместно, воспроизводятся абсурдные теософские выдумки про, якобы, кармические корни христианской танатологии. Об этом мне уже приходилось писать раньше, так как Предикторы время от времени возвращаются к этой ошибке, не исправляя ее.

6. Весьма сомнительно, на мой взгляд, использование чисто материалистического определения «духа» как «полевого носителя информации». Из него вытекает столь же материалистическое определение «эгрегора» как «коллективного духа», а отсюда только один шаг до полной материализации представлений о религии и Боге, то есть, до полного материалистического монизма.

7. Настойчиво подвергается сомнению Предикторами сам факт существования «русских», которые характеризуются то как «продукт смешения динарской расы с лапенианской и балтийской расами» (Э.Р. Мулдашев), а то и вовсе как «качественное прилагательное древнего языка, смысл которого к нынешнему времени забылся».
Одиозная направленность подобной постановки вопроса тем более неприемлема для нас в условиях осуществляемого нынешней еврейско-масонской анти-элитой ползучего геноцида русского народа.

8. Наконец, и самое, пожалуй, для нашей темы главное – это искусно проводимый Предикторами тезис о целесообразности межэтнических и межрасовых браков (несмотря на все очевидные связанные с ними опасности) как «внутривидовых» и облегчающих «вхождение в эгрегор человечества в целом».

Что это за «эгрегор человечества в целом» остается не очень понятным читателю. Пример такого «удачного вхождения в эгрегор человечества» приводится только один – А.С. Пушкин, что является явно не достаточно «репрезентативной статистической выборкой» для научного утверждения о целесообразности такого «вхождения».

Ведь у всех нас имеется перед глазами множество обратных примеров таких претендентов в «общечеловеки», и они производят на любого нравственно здорового человека, мягко говоря, отталкивающее впечатление. Хотя, собственно, тут речь идет именно об этом – о радикальной инверсии самих наших представлений о нравственности.

Еще более серьезный аргумент против подобных рекомендаций ВП СССР – их полное соответствие неуклонно осуществляемому Глобальным Предиктором вавилонскому проекту всесмешения. Поскольку планы эти реализуются в обстановке строжайшей секретности и запредельно подлыми методами, то не будет ли разумнее для гоев проявить настороженное отношение к таким рекомендациям ВП и ГП, а то и решительно их отвергнуть?

Не разумнее ли будет вначале хотя бы ознакомиться с теми эзотерическими писаниями, на основе которых мировой закулисой был разработан подробный план такого добровольно-принудительного «вхождения гоев в эгрегор человечества в целом»? А может быть, в этот эгрегор вовсе и не следует гоям торопиться?

Может быть, в соответствии с выводами многих выдающихся антропологов, этнографов, историков и психологов лучше ограничиться «родовыми и племенными эгрегорами», а соответствующие рекомендации Предикторов являются всего лишь выражением их «абстрактного гуманизма» и еще одной их грубой концептуальной ошибкой? Все эти вопросы требуют тщательного обдумывания и проработки.

Густав Лебон по этому поводу писал следующее:

«...идея опасна не потому, что она ошибочна, а потому, что нужны долговременные опыты, чтобы узнать, могут ли новые идеи приспособиться к потребностям обществ, которые их принимают. К несчастью, степень их полезности может стать ясной для толпы только посредством опыта...»

За прошедшее столетие такой опыт человечеством был отчасти приобретен, да только вот беда – на публичное обсуждение результатов этих широкомасштабных экспериментов над гоями был наложен официальный запрет их авторами – активным и агрессивным люмпеном. А те крохи информации, что до нас доходят, отнюдь не внушают оптимизма.

Еврейский автор Альфред Носсиг в своей книге «Еврейская интеграция» уже в 1922-м году торжествующе писал о том, что генетическая инфильтрация «белой расы» уже вышла за пределы ее восстановления. И это при воистину фанатической озабоченности хозяев «евреев» - священнической касты коганов – чистотой своего собственного расового ядра.

Чистопородный левит Бенджамин Дизраэли, бывший в середине XIX века премьер-министром Англии, писал в своем романе «Coningsby»:

«Race is everything; there is no other truth. And every race must fall which carelessly suffers its blood to become mixed.»

Так что, даже признавая приоритет традиционных духовных ценностей над «зоологическими национальными», в условиях целенаправленного и энергичного разрушения и тех, и других, нам следует проявлять огромную осторожность в отношении советов тех концептуальных аналитиков, кто призывает нас ускорить эти процессы разрушения и решительно «войти в эгрегор человечества в целом».

И если есть возможность зацепиться хотя бы за зоологические ценности, то это, несомненно, следует делать. Ведь как учат нас сами Предикторы, от животного типа строя психики еще открыт путь наверх, в сторону человечности, а вот от насекомообразного состояния, от «статуса бессознательных организмов», к которому нас упорно подталкивают сторонники концепции тов. Зайденберга, подняться к человечности можно уже и не суметь. Утрата способности к мышлению, Различению и самоидентификации может стать необратимой.

Отталкиваясь от этих соображений, мы и должны сформировать наше концептуальное отношение к «отсутствию в сталинском определении «нации» каких-либо ссылок на расовые, этнические характеристики описываемой им «устойчивой общности людей».

Такое упущение, на мой взгляд, нам следует считать серьезной ошибкой – тем более опасной для русского народа, который более, чем какой-либо другой народ мира, лишен чувства расового эгоизма и этноцентризма вследствие глубоко укоренившейся в русском сознании Православной идеи равенства нравственного достоинства людей всех рас и национальностей без исключения.

И повторю еще раз свою мысль, вызвавшую столь резкое неудовольствие Предикторов в их послании от 9 января. Вместо того, чтобы последовать сомнительной рекомендации ВП СССР и, зажмурившись, одним прыжком пытаться «войти в эгрегор человечества в целом», нам желательно вначале ознакомиться с теми эзотерическими концептуальными работами, которые положены в основу проводимой ныне политики смешения всех гойских народов. А именно:

1. Со всеми 63-мя томами Вавилонского Талмуда - глобальная талмудическая концепция управления.

2. Хотя бы с основными 4-мя томами книги «Зохар» рабби Шимона бен Йохая (или Моше из Леона).

3. Со всеми 5-ю трактатами главного труда раввина Шнеура Залмана «Ликутей Амарим» («Танья») – глобальная каббалистическая концепция управления.

4. С программной работой видного американского масона XIX-го века Альберта Пайка «Мораль и догма» («Нравственность и учение») – глобальная сатано-масонская концепция управления.

Без предварительного внимательного, критического анализа данных фундаментальных эзотерических трудов (а также, в случае необходимости, их улучшения, исправления и сокращения), любые попытки «вхождения в эгрегор человечества в целом» следует признать опрометчивыми и преждевременными.

В следующий раз вашему вниманию, дорогие участники дискуссии, мною будут предложены некоторые альтернативные определения «нации».

С уважением, Григорий

 

Альтернативные определения "нации"

Пользователь: Григорий Котовский (IP-адрес скрыт)

Дата: 16, June, 2006 01:33

 

Итак, дорогие друзья, давайте теперь рассмотрим несколько альтернативных определений понятия «нация». Как мы уже убедились раньше, понятие это чисто манипуляционное, а потому нас ничуть не должны удивлять царящие в данном вопросе путаница и разброд мнений.

Ни на минуту мы не должны забывать о том, что целью концептуальных аналитиков ГП, введших в оборот как само данное понятие, так и связанную с ним масонскую «национальную идею» и «национальную политику», являлось онтологическое опускание гоев с духовного на физический, материалистический план бытия.

В самых общих чертах план Глобального Предиктора был, по-видимому, такой: сначала национальная и патриотическая идея использовалась для разрушения христианской цивилизации (как русской, так и романо-германской), с ее помощью были задействованы все центробежные, деструктивные силы в обществе (обязательно под масонским и еврейским руководством), а затем она была умышленно дискредитирована («нацизм») с целью интеграции этнографических обломков, лишенных уже какой-либо высшей связующей идеи, в чисто механистические объединения на основе грубого принуждения и манипуляции сознанием.

[Любопытно, что сам термин «патриотизм» был введен в обращение сподвижником Петра I иудеем П. Шафировым.]

Как мы помним, этот диалектический план обманул очень многих современников, но не выдающегося русского философа К.Н. Леонтьева, который уже в 1890-м году твердо заявил:
«политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции».

В сталинской статье «Марксизм и национальный вопрос» эта связь уже была представлена почти открыто, а определение «нации» тов. Сталина было явно ориентировано на реализацию второй части вышеуказанного плана.

Как уже было объяснено мною ранее, эта вторая, марксистская часть плана предусматривала обязательное опускание гоев еще на одну ступеньку вниз – с животного уровня к насекомообразному и немому «статусу бессознательных организмов». В связи с необходимостью такого дальнейшего опускания гоев, все «зоологические ценности национализма» объявлялись устаревшими, реакционными и подлежащими забвению.

Потому-то в сталинском определении и оказались опущены всякие ссылки не только на религиозные, но и на расовые и этнические характеристики описываемой им общности людей. Такая общность уже очень мало чем отличалась от зиновьевского человейника.

Следует отдать должное дальновидности данной интеграционной установки Сталина (или его кураторов), так как сепаратистские национальные тенденции доминировали как в течение XIX-го, так и всего XX-го столетия. Если в начале ХХ-го века в мире насчитывалось только 55 национальных государств, то к концу – уже свыше двухсот.

На нынешнем этапе исторического развития мы можем ожидать резкого ускорения формальной политической интеграции этих многочисленных этнографических обломков. Как пишут авторы ВП СССР, «процесс глобализации носит объективный характер», а потому ценность сталинского определения для ГП сегодня, пожалуй, высока, как никогда. К этому вопросу мы еще вернемся в дальнейшем.

А пока давайте посмотрим на имеющиеся у нас альтернативные определения.
Критикуемые тов. Сталиным австрийские социал-демократы Р. Шпрингер и О. Бауэр предложили следующие формулировки:

"Нация - это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей". Это - "культурная общность группы современных людей, не связанная с "землей". (Р. Шпрингер)

"Нация - это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы". (О. Бауэр)


Оба эти определения следует признать неудачными, хотя они в значительно меньшей степени удовлетворяют генеральному плану аналитиков ГП, чем сталинское, так как подразумевают сохранение народами хотя бы некоторой культурной самобытности или «культурно-национальной автономии» в условиях «глобального человейника».

Оба определения получили резкую марксистскую отповедь от тов. Сталина. Их контрреволюционность заключалась в тенденции к «духовному порабощению рабочих» посредством сохранения и развития их национальных культур.

Впрочем, здесь присутствовал еще и чисто политический негативный момент – явственное стремление еврейского Бунда к «культурной автономии» от своей дочерней организации – РСДРП (после революции все бундовцы мирно влились в захватившую в России власть РКП (б)).

По учению Маркса, для гоев допустима лишь одна форма духовной и культурной самобытности – стремление к объединению в «единую интернациональную армию труда». По мысли классиков марксизма, в этом и должно заключаться все народное гойское счастье. А потому подобные заигрывания австрийских социал-демократов с национальными культурами гоев были сочтены тов. Сталиным неуместными.

Немалые затруднения вызвал латинский термин «нация» у тех русских мыслителей, которые добросовестно пытались на том или ином этапе дать ему научное определение. Следует еще раз подчеркнуть – в условиях Российской Империи им приходилось иметь дело не с неким «объективным явлением» общественного бытия, связываемым с каким-то отчетливым образом, который мог бы быть описан в доступных широкому пониманию идиомах, но скорее с пропагандистским клише, псевдонаучной абстракцией, программирующей сознание гоев на определенные, нужные закулисным манипуляторам алгоритмы поведения в переходный период от христианской к антихристианской цивилизации.

Большинство же русских публицистов относились к нему с совершенно научной серьезностью и основательностью – и потому зачастую приходили в искреннее недоумение, признаваясь в своей неспособности найти и передать в словах соответствующий «объективный образ». Приведу лишь несколько примеров.

Замечательный русский журналист Михаил Осипович Меньшиков, считающийся основоположником русского национализма (в 1908 г. им был учрежден Всероссийский Национальный Союз), оставил множество статей «по национальному вопросу» - «Дело нации» (1914), «Что такое национализм?» (1916) и проч..

Он открыто признавался, что «национализм» совершенно научно не изучен и, притом, никем не изучается». Собственные научные изыскания Михаила Осиповича привели его к мысли об оборонительном характере русского национализма, к его пониманию как выражению инстинкта самосохранения нации.

За эти научно-публицистические разработки 19 сентября 1918 года М. Меньшиков был расстрелян сторонниками марксистской философии права («Право в силе»). Официальный приговор гласил: за «явное неподчинение советской власти».

Но и у такого замечательного теоретика полностью отсутствовала ясность в понимании данного вопроса. Вот лишь некоторые из его высказываний:

«Мне кажется, религия отнюдь не есть признак национальности».

«Из внешних признаков народности лишь один серьезен – это язык.»

«Нация» есть не физическое существо, а политическое. Нация есть одухотворенный народ, сознающий себя среди других народов независимым и державным.»

«Нация есть душа народа: общий разум и общая любовь».

«Итак, нация есть союз гражданский прежде всего».

«Какая бы группа ни соединилась для защиты и бережения основных прав человека, она становится нацией.»

«Известный деятель освобождения Н. Милютин выразился, что только с 1861 года народ наш сделался нацией. Мне кажется, он до сих пор не совсем ею сделался, и в этом вся наша беда.»


Как видим, разброс мнений очень широк, а последнее заявление не слишком расходится и с положениями сталинской статьи. К концу жизни Михаил Осипович занял и вовсе марксистскую позицию (если только его дневники за 1918 г. не являются очередной фальшивкой):

«Суеверие национальности пройдет, когда все узнают, что они – смесь, амальгама разных пород, и когда убедятся, что национализм – переходная ступень для мирового человеческого типа – культурного.»

Не берусь даже комментировать эту абракадабру разбитого, запуганного, раздавленного апокалиптическими ожиданиями человека. Вполне возможно, что эта его дневниковая запись действительно является сфальсифицированной.

************************************************************************************

Гораздо интереснее взгляды по национальному вопросу уже упоминавшегося мною ранее талантливейшего русского публициста Ивана Лукьяновича Солоневича. Но и он начинает с признания в отсутствии у него какой-либо ясности по национальному вопросу:

«Факторы, образующие нацию и ее особый национальный склад характера, нам совершенно неизвестны. Но факт существования национальных особенностей не может подлежать никакому добросовестному сомнению.»

Солоневич решительно отвергает любые марксистские, детерминистские попытки выведения «психического склада» народов из условий окружающей среды:

«Каждая государственность мира, и, в особенности, каждая великая государственность мира, отражает в себе основные психологические черты нации-строительницы. Ни климат, ни география здесь не играют никакой роли.
Ни реки, ни горы, ни моря не играют никакой роли.»


В этом отношении он был весьма категоричным:

«Бытие человека определяется только его сознанием и больше ничем.»

В отношении марксистского философского детерминизма приговор Солоневича однозначен и весьма убедителен:

«В марксизме постепенно исчезло все живое, органическое, настоящее. Исчезли живые нации – на их место стал интернационал, исчезли живые люди, на их место стали производители и потребители. Исчезла живая история – на ее место стали пресловутые производственные отношения. Исчезла, собственно, и человеческая душа: бытие определяет сознание.»

Мысли Ивана Солоневича о русских национальных особенностях и «иудейской религиозной идее построения окончательного Царства Божия на земле» представляют огромный интерес, и я даже надеюсь вас как-нибудь с ними отдельно ознакомить. Но никакого ясного определения «нации» мне у него найти не удалось. С большим удовольствием Солоневич всегда цитировал следующее признание одного из виднейших специалистов по истории Западной Европы проф. Виппера:

«У нас по вопросу о жизни наций ничего не сделано, я бы сказал, ничего не начато.» («Круговорот истории», Берлин 1923)

Самого себя Солоневич считал не «националистом», а монархистом и «империалистом», то есть, сторонником идеи построения «великого и многонационального содружества наций». Вместе с тем, обладая весьма основательной подготовкой в области истории, он считал Россию
«старейшим национальным государством Европы» и утверждал, что «хранителем православия является русский народ или, иначе, - что православие является национальной религией русского народа.» (сравните с приведенными выше высказываниями Н. Милютина и М. Меньшикова).

И добавлял к этому:

«Умирание религии есть прежде всего умирание национального инстинкта, смерть инстинкта жизни.»

[Примечание.
Как такого выдающегося мыслителя не расстреляли в эпоху философского детерминизма и исторического материализма, остается загадкой. В 1933 году он получил 8 лет каторжных работ на строительстве Беломорканала, откуда ему удалось бежать в Финляндию. Возможно, тут дала сбой еврейско-масонская методология выявления «врагов мирового пролетариата» (а точнее, - врагов активного и агрессивного люмпена), и сыграло свою роль безлошадно-крестьянское происхождение Ивана Лукьяновича. Впрочем, и за границей на жизнь Солоневича были организованы 3 покушения, в одном из которых погибла его жена.]

Уже упоминалась мною ранее полемика по национальному вопросу между двумя выдающимися русскими философами XIX-го столетия: Петром Астафьевым и Константином Леонтьевым. Сначала приведу определение Астафьева:

«Национальность» – есть племя, доразвившееся до сознания и своей пережитой истории, и своих настоящих духовно-связующих его воедино стремлений, сил и задач, и потому племя культурное.»

Здесь под «национальностью» Петр Евгеньевич, очевидно, подразумевал «нацию». Как легко заметить, это определение весьма близко по содержанию к формулировкам австрийских социал-демократов Р. Шпрингера и О. Бауэра, и очень удачным его действительно не назовешь. Константин Леонтьев в письме к Вл. Соловьеву отвечал на него так:

«Как вы находите это определение?
Мне – оно что-то не нравится; оно что-то слишком философское...

...Обыкновенно слово «нация», насколько мне известно, понималось просто как известная ветвь известного племени; ветвь, имеющая особые отличительные признаки в племенном языке, в истории, религии, обычаях и т. д.. (Племя – славяне; нации – русские, поляки, сербы, болгары и т.д.) Это этнографическое и простое определение гораздо больше удовлетворяет мой эмпирический ум, чем философское и слишком углубленное в одну сторону определение г. Астафьева...»


Здесь Константин Николаевич поменял местами племя и нацию, так как специалисты обычно выстраивают такую этнографическую цепочку: семья – род – племя – народ (нация) – раса. И мы уже привыкли считать, что, например, русский народ складывался из нескольких родственных племен: чуди, ильменских славян, кривичей, вятичей, древлян, полян и проч.. Впрочем, эта перестановка мест слагаемых особой роли не играет. Важно следующее признание Леонтьева:

«Вообще нацию определить в точности очень трудно.»

Из уст философа такой невероятной ясности мысли и слога, как Леонтьев, такое признание дорого стоит. Тем более, что он тут же предпринимает попытку ( и совсем недурную) дать все ж таки искомое определение:

«Племя – легче. Язык и кровь (признаки более физиологические).
Культуру – тоже легче. Совокупность признаков более идеальных, чем кровь и язык (уже сформированный), т.е.: религия, род государственных учреждений; вкусы (обычаи, моды, нравы домашние и общественные); характер экономической жизни.

Нация же выходит, мне кажется, из совокупности обеих этих совокупностей – идеальных и физиологических. Признаки особой нации слагаются из признаков племенных и культурных.

Как вы скажете?
Чье определение – яснее и вернее? Может быть, оба хуже? Не знаю.»


В этом определении К. Леонтьева наиболее уязвимым, пожалуй, является расплывчатость его понятия «племени» (уже отмеченная ранее). Ведь в той же группе (или «племени») славян далеко не все народы являются близкими по крови, да и сами славянские языки не так уж и похожи. Такие смутные «физиологические признаки» выглядят не очень убедительно – непонятно, зачем вообще их привлекать. И все же запомним эту попытку.

Огромное внимание национальному вопросу уделял Иван Александрович Ильин. Причем, в его понимании он был неразрывно связан с христианской религиозностью. Приведу для иллюстрации несколько выдержек из его статьи «О христианском национализме»:

«Самое глубокое единение людей возникает из их духовной однородности, из сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к единому и общему, из единой судьбы, связующей людей в жизни и смерти, из одинакового созерцания, из единого языка, из однородной веры и из совместной молитвы. Именно таково национальное единение людей...»

«...каждому народу подобает и быть, и красоваться, и Бога славить - по-своему. И в самой этой многовидности - уже поет и возносится хвала Творцу. И надо быть духовно слепым и глухим, чтобы не постигать этого.

Мысль - погасить это многообразие хвалений, упразднить это богатство исторического сада Божия, свести все к мертвому единообразному штампу, к "униформе", к равенству песка, к безразличию после уже просиявшего в мире духовного различия, - могла бы зародиться только в больной душе, от злобной, завистливой судороги, или же в мертвом и слепом рассудке.

Такая плоская и пошлая, противокультурная и всеразрушительная идея была бы сущим проявлением безбожия
. Почерпнуть ее из христианства, из Евангелие, в православии - было бы совершенно невозможно.»


Свидетелями именно такой попытки воплощения вавилонского проекта принудительного смешения всех народов и опускания гоев до уровня бессознательных, немых, алогичных и аморальных организмов, мы и являемся в настоящее время.

Триумфальное шествие по планете «монстра утилитарной глобализации» является прямым результатом успешного воплощения трех альтернативных Христианству глобальных концепций управления: талмудической, каббалистической и сатано-масонской.

Добавлю, что и многие участники форума МЕРЫ (из числа агрессивно-послушной массовки догматизаторов) своими бездумными нападками на русское православие стараются, в меру своих скромных полемических возможностей, ускорить эти разрушительные процессы обезличивания человека, уничтожения христианских нравственных ценностей и тотального опошления всех сторон жизни.

И, словно полемизируя с авторами ВП СССР по вопросу о «национализме», Иван Ильин пишет:

«Национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов; он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство: ибо и они причастны дарам Божиим, и они претворили их по-своему.
Так осмысленный национализм учит человека, что безнациональность есть духовная беспочвенность и бесплодность; что интернационализм есть духовная болезнь и источник соблазнов; и что сверх-национализм доступен только настоящему националисту. Ибо создать нечто, прекрасное для всех народов, может только тот, кто утвердился в творческом акте своего народа.

"Мировой гений" есть всегда и прежде всего национальный гений; а попытка стать "великим" из интернационализма и пребывая в его атмосфере, давала и будет давать только мнимых, экранных "знаменитостей" или же планетарных злодеев. Истинное величие почвенно. Подлинный гений национален.»


Необходимо учитывать, что Иван Ильин писал эти строки в 1937 году, когда по всей Европе наблюдался резкий подъем национального сознания как реакция на еверейско-масонские зверства в России, Венгрии и Баварии, и этот подъем не мог не отразиться на умонастроении философа.

К сожалению, этот рост гойской пассионарности агентуре мировой закулисы удалось направить в нужное для себя русло и использовать в своих интересах – точно так же, как и национализм XIX-го столетия, времен Наполеона III. Сделать это было не так уж и трудно - ведь между русским национализмом и европейским всегда существовала немалая разница. Вот в какой афористичной форме выразил ее немецкий профессор Шубарт:

«Англичанин хочет видеть мир как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, русский – как церковь. Англичанин хочет зарабатывать на людях, француз хочет им импонировать, немец – ими командовать, - и только один русский не хочет ничего. Он не хочет делать ближнего своего средством. Это есть ядро русской мысли о братстве и это есть Евангелие будущего.»

И еще:

«Европа была проклятием России. Дай Бог, чтобы Россия стала спасением Европы.»

Как известно, общий сценарий второй мировой войны, продуманный вплоть до учета состава противоборствующих коалиций, был спланирован концептуальными аналитиками ГП еще в 70-х годах XIX-го века. Главной движущей силой этой европейской мясорубки должен был стать и стал именно германский казарменный национализм, причем, наихудшего, геббельсовско-розенберговского образца.

Ему была отведена активная, нападающая роль. А русский оборонительный национализм (по Меньшикову, см. выше) усилиями кукловодов оказался в привычном положении «спасителя человечества». Результат столкновения стал трагическим для обоих народов, что, впрочем, и неудивительно, поскольку для того он и задумывался.

Вот как выразительно описал философскую фабулу этого конфликта Иван Солоневич, проведший военные годы в Германии:

«Москва думала о всем мире и об истине для всего мира. Пруссия думала о колбасе только для нее самой. И даже в 1941 году красная Москва говорила об интересах трудящихся всего мира, коричневый Берлин – об гинтерланде для Германии – гинтерланде, который будет поставлять немцам руду, колбасу и нефть.

Так старый спор между идеей и колбасой, нерешенный Александром Невским, снова встал перед Москвой – уже, правда, не «православной», а советской. Московская идея снизилась и огрубела, в нее вросла та же гегелевская колбаса, - хотя и «для всех трудящихся мира», немецкая идея обросла некоторыми фиговыми листками по части «новой организации Европы».

К 1942 году красная Москва стала сворачивать знамена третьего интернационала и стала вспоминать «Святую Русь» древне-московских времен. И фронт устоял. Эта формулировка оказалась такой же необходимостью в 1942 году, какою была и ровно семьсот лет тому назад – в 1242 году (Ледовое побоище, разгром Александром Невским немецких рыцарей на Чудском озере).

Если данная идея выдерживает практическое испытание десятка веков, то, очевидно, какая-то внутренняя ценность в ней есть.»


Если с высоты (или, вернее, из пропасти) сегодняшнего дня посмотреть на последствия второй мировой войны, то становится ясно, что помимо легкой перетасовки ролей в международном геополитическом балансе сил (переход временной роли мирового гегемона от Британской Империи к США) и небывалого развития технологий смерти (создание ядерного и бактериологического оружия), она имела всего три долговременных последствия:

1. Создание государства Израиль.
2. Уничтожение генетического расового ядра тевтонов и славян.
3. Дискредитация идеи физиологического национализма.


Легко убедиться, что все эти три «эпохальные достижения» были предусмотрены и запрограммированы еще в сталинской работе «Марксизм и национальный вопрос».

В своем интервью журналу «Generation эгоист» один из главных популяризаторов каббалы в России раввин Майкл Лайтман сообщил нам:

«Но говорится в книге «Зохар», что к концу поколений раскроется Каббала для всех и каждый сможет заниматься ею, и не потребуется ни принятия клятв, ни строгого отбора желающих.

...Желающие эти будут не идеалистами, как допускаемые в предыдущих поколениях к Каббале, а наоборот – ЛИЦО ПОКОЛЕНИЯ БУДЕТ КАК МОРДА СОБАКИ, наглость станет обыденным явлением – и именно это поколение станет достойным изучения Каббалы.»


Несомненно, без уничтожения русского генетического ядра («пышущих здоровьем стоеросовых дуболомов» - ВП СССР) во 2-й мировой войне, не стала бы возможной в России ни перестройка по-чубайсовски, ни нынешний пьяный разгул жидов с песьими мордами, ни сколько-нибудь серьезное и плодотворное изучение Каббалы и производных от нее учений.

Не была бы расчищена площадка для инверсии нравственных ценностей и для онтологического опускания гоев с уровня «зоологического национализма» до немого статуса бессознательных организмов. Уничтоженное в годы второй мировой войны поколение русских людей просто этого бы не допустило.

(продолжение следует)

В следующий раз мы рассмотрим несколько классических определений «нации» и «национализма» послевоенных авторов.

Уважаемые Алик и Базилио, надеюсь, что я хотя бы отчасти ответил на ваши вопросы.

С уважением, Григорий

 

Виктор Острецов о культуре и национализме

Пользователь: Григорий Котовский (IP-адрес скрыт)

Дата: 17, June, 2006 02:28

 

Благодарю всех участников форума за внимание к моей теме. Для более глубокого ее осмысления предлагаю всем ознакомиться со статьей нашего современника, замечательного русского философа и исследователя масонства Виктора Митрофановича Острецова: «Культура» как орудие национального разрушения».

(Работа эта довольно объемная, и я ее несколько подсократил, выбрав наиболее яркие фрагменты, разбил на части и предпослал им собственные мои заголовки. Горячо рекомендую всем найти эту полемическую статью в сети и прочитать ее целиком. Потом, надеюсь, мы ее обсудим.)

//
«Культура» как орудие национального разрушения

Об истории русского национализма

Когда-то, в начале XX века, когда общественная жизнь России вышла из своих патриархальных берегов и раскололась на враждебные лагери, возникли впервые не только революционные партии и левые органы печати, но и правые. Возникли левые и правые политические движения. Появились впервые люди, назвавшие себя националистами. В отличие от монархистов и их массовых организаций, число националистов всегда было незначительным и какого-то существенного влияния на ход политической борьбы они не оказывали.

В III Государственной Думе их число не превышало двух-трех десятков. В IV Думе они составляли уже значительную фракцию — 88 человек. Но за стенами Думы их было немного. Это были небольшие группы из журналистов, профессоров университетов и политических деятелей.

В народ эти националисты не пошли и сама их доктрина была создана не для простонародья. На слух русского человека то, о чем толковали русские же националисты, воспринималось как чисто заморская и даже едва ли не барская выдумка, с революционным душком. Что и имело место в действительности.

В резкой полемике с националистами находились все органы черносотенной, то есть монархической печати. Что, быть может, и есть самое интересное. Кратко излагая суть проблемы, нужно сказать следующее.

Националисты из известной триады — “Православие, Самодержавие и Русская народность” — сделали свою триаду — русская народность, парламент, конституционная монархия по английскому варианту. Русская народность должна была стать господствующей. Это на первом месте. Политическая, кадровая политика правительства должна предоставить русским определенные преимущества в системе административного аппарата и других областях государственной и общественной жизни.

Поскольку только западный тип цивилизации способен обеспечить государству и народу процветание, то следует тихо, но неуклонно двигаться в сторону Запада, пример чему подавали и сами правительственные решения тех последних лет: разрешение политических партий, общественных организаций (1906 г.), утверждение в стране думской монархии, то есть парламентской, фактическая отмена цензуры, открытые границы с Западом и прочее в том же духе...

На практике это привело к тому, что фракция националистов в Государственной Думе четвертого созыва быстро вошла в стачку с самыми левыми партиями, стала инициатором Прогрессивного блока и приняла самое активное участие в свержении самодержавия.

Некоторые из националистов еще до того пошли на содержание сионистско-кадетского комплота, активно стали выступать в защиту “избранного и гонимого” еврейского народа, не отказываясь от звания умеренных монархистов и националистов.

Пример тому — известный последователь Каина и Иуды, этих подвижников прогресса и демократии, В.В.Шульгин.

Вечно шатающийся в своих воззрениях, хотя и талантливый и очень симпатичный лично, М.О.Меньшиков на своем примере доказал, что сам по себе русский национализм идейно пуст, бесхребетен, неплодотворен и из него ничего, кроме набора пустых, громких и красивых фраз, выжать невозможно. Что этот национализм призывает русских служить идеалам шатким и неорганичным.

Еще там, где с ним была соединена чуткая и бескомпромиссная совесть, врожденный дар логики и искренность без страха иудейского, там еще можно было получить блестящие образцы публицистики. Но не все в конце концов публицисты. А во-вторых, на одном отрицании и анализе далеко не уедешь. Тем более на утверждении идеалов демократии и прогресса, т.е. революционных и иудейских.

Кроме того, в этом случае обеспечен совершенно искаженный взгляд на причины и следствия в русской истории. Ибо взгляд и оценка становятся позитивистскими, а в основе всего — материализм. Отсюда полное непонимание мотивов поведения русских людей в деле созидания Русского государства.

В критике националистов со стороны монархистов самым точным определением было:
мы, монархисты, на первое место ставим дух русской народности — Православие и его защиту на земле русской — Самодержавие. А националисты — русскую кровь, которая должна питать материализм и западничество, т. е. начала иудейские. Кому этот национализм нужен?

О современном патриотизме

Сегодняшний русский патриотизм не вышел за пределы этой дилеммы, и надо признать, что, несмотря на провозглашение в ряде публикаций фраз о пользе для русского народа Православия, необходимости следовать идеям “национальной самобытности” и не отрываться от “отеческих корней”, основной ход мыслей и ценностные ориентиры как раз носят все черты критикуемой, как правило, стороны — масонства и западничества. За фразой стоит утверждение, отрицаемого на словах.

Большинство исследователей и публицистов из настоящих русских по понятным причинам стоят в круге культурологических ценностей, в систему которых легко вводятся любые слова и понятия, в том числе и “православие”, и “отеческие корни”, и “исторические традиции”.

Разумеется, круг поднятых вопросов не может быть исчерпан и в десятках статей, но важно осознать проблему. Такие слова, как “нация”, “культура”, “социализм” у всех на слуху, но вопросы, связанные с ними, и стоящие за ними легенды и обманы более чем актуальны для любого человека, как читающего, так и вовсе не читающего ничего.
В конце концов речь идет о добровольном рабстве несуществующим богам и существующим демоническим силам, выдающим себя за богов, как ни банально и риторически это ни звучит.

Как бороться с масонством – о концептуальной властности

Как бороться с масонством, задаются часто вопросом люди, начитавшись соответствующей литературы, посвященной и современному положению вещей, и проблемам нашей истории. Ответ из этой литературы напрашивается один: никак.

Много умного можно прочитать, много узнать о происках сионизма, мысленно сочувствовать идеям освобождения русской земли от нашествия двунадесятых языков, возглавляемых какой-нибудь шайкой “демократов”, но ответ один — ты мал, и слаб, и одинок. Там политики, там дельцы, и, даже если захочешь, туда, где решается судьба страны и мира, ты не сможешь проникнуть.

Тем более что практика показывает: и проникшие за кулисы власти легко отдают себя все тому же израильскому капиталу и бнай-бритовской когорте борцов за “права человека”. Такой неутешительный вывод следует из нашей историко-публицистической патриотической литературы.

Пока вопрос в публицистике решается на политическом уровне, пока все описываемое относится чисто к внешней стороне дела, до тех пор никакой практической пользы получаемые сведения не приносят. Они только вселяют уверенность, что от тебя, маленького человека, забитого нуждой, ничего в этом мире не зависит.

И уж вопрос о том, чтобы противостоять какой-нибудь громадной политической организации, снабженной всей мощью современного финансового и пропагандистского аппарата, просто смешон. И в таком эффекте воздействия на читателя — ахиллесова пята всей просветительной литературы на эти темы. Конечно, не исключено, что целью многих таких публикаций является деморализация читателя.

А ведь между тем речь-то идет не о финансах и не о политических вопросах, речь идет об исповедании определенной религии и о религиозных кумирах. А это уже та область, в которой каждый человек сам волен и властен решать так или иначе.

И вся политика, и все политические интриги, и все революции, и все интернационалы, и все мощные силы всемирной масонской организации только для того и существуют, чтобы держать каждого из нас в лоне этой религии. В ней и только в ней — вся суть.

Замороченные политиканами, историками, воспитанными в духе этой религии, мы принимаем средство за цель, а цель и вовсе не видим. Нам внушают, что вся политическая борьба, все революции, все козни масонов и Бнай-брит только для того и существуют, что им нужны деньги и власть. А сама власть опять же для того, чтобы иметь много денег и власть над природными ресурсами мира.

Так это видится с точки зрения материалистов-историков и журналистов, позитивистов и прагматиков. Более наивного и глупого трудно что-либо еще представить!.. Но, в конце концов, эти положения находятся на одном уровне с доктринами экономического материализма, где религия — выдумка попов и порождена производственными отношениями...

О сгустках впечатлений...

Одно ясно — страна духовно онемела — ни молитвы, ни песни не знает. Да, вкусы навязываются, прививаются и диктуются. Спрос организуется. Да и вся история СССР — это история целенаправленного, по одному четко обозначенному плану, процесса уничтожения целого космоса культуры певучей, добродушной, лукавой и подвижнической, избяной и теремковой, с колокольными перезвонами и крестными ходами, с любовью к пересудам и всевозможным чудесам, церемонной и неторопливой, скептической к властям и не знающей решительно о культе “великих личностей”.

О марксистской проблематике

Именно в проблематике все дело. Собственно, и Бердяев отмечал совершенно справедливо, что
в марксизме важно не содержание учения, а его проблематика.

А проблематика эта заключается в одном: как благополучнее и получше устроиться в этом мире, как удовлетворить свои “естественные” потребности, будь то вопросы любви, честолюбия или общественного переустройства. Так раскрывается смысл “чисто человеческого” масонского катехизиса. И еще: вместо нравственности — этика, моралистика.

О царящей в обществе апатии

Любят вспоминать Смутные времена и князя Пожарского вместе с купцом Мининым. Но в те времена люди не знали о наличии “великих и значительных”. Шли в ополчение с иконами, после поста и молебна. А под знаменами Чехова и образами Толстого спасать отечество не пойдешь. Культурным будешь, интеллигентным и “с пониманием” будешь, а жизнью своей единственной рисковать не станешь. Мы и не рискуем, сидим тихо. Именно эта культура сделала нас вялыми и безвольными.

Итак, очевидно и наличие у нас великих имен в запасе, и великая литература, и великая музыка и много еще чего великого. Но никого все это не вдохновляет и на бой не зовет. “Наши современники” пишут для своих, ихние “современники” пишут для всех.

Все умнеют на глазах, знают бездну ненужных вещей, все, понятно, отрывками и урывками, знают все о “мировом заговоре” и о том, что “жиды” сгубили Россию, и вполне с этим многие соглашаются, как и с ролью рабов, которую их заставляют играть.

Мирская, внецерковная, цитатная и кумирная культура и не могла не дать такого эффекта — полного развала национального самосознания и национальной воли. Размазывания ее по страницам, цитатам, ненужным фактам и ученым рассуждениям. От того “избранные” так талантливо нас грабят, что мы культурны их культурой...

Об утрате смысла жизни и национального предназначения

Совершенно очевидно, что русский народ утратил ключевые позиции в самой России со времен февраля 1917-го, утратил главное дело, ради которого он, собственно, и был явлен на свет Творцом и Создателем, и с тех пор шатается по бесплодной пустыне как неприкаянный, как Агасфер, Вечный Жид, и, в общем-то, в таком качестве ненужный. В первую очередь самому себе. Ибо другие дела — мирские, дела благоустройства земной жизни другие народы делают лучше и чище.

А слово Православия, слово Церкви и сегодня даже и в устах иерархов Московского патриархата звучит тихо и неуверенно, как-то стеснительно. Для чего же тогда и нужен этот народ, забывший слово Божие? И главное — это чувство неприкаянности чувствуется, кажется, у нас в стране всеми. Сверху донизу никто не имеет представления, как жить и ради чего.

Всем ясно, что ради царства всеобщего благополучия здесь, на земле, нести ноши своих тягот никому не хочется и просто бессмысленно. Скука, вот беда людей, потерявших свое главное дело на Земле...

Сколько бы мы ни вчитывались в строки “Капитанской дочки”, сколько — ни восхищались прелестью стиха в “Евгении Онегине”, сколько бы ни вникали в глубины мысли Достоевского, мы ни на секунду не увеличим ни свой от Бога данный нам разум, ни его мыслительные способности, не приблизим себя к истине и не получим импульс к борьбе за национальную независимость.

Ибо ясно, что сам смысл слова “национальный” нами утрачен, а из произведений классиков его не выловишь... Там один “гуманизм”. Именно он погубил историческую Россию.

И надо признать, что все они, “великие” и “значительные”, не говоря уж о тех, кто поменьше, вернее их произведения, есть развлечение ума праздного, по слабости человеческой природы нужного, но не более того. Понятно, что сегодня они играют роль общенационального объединителя, составляют единое поле национального сознания, но не самосознания.

Роль самосознания и подлинного объединителя может играть только религия, и более ничего. И это аксиома для любого специалиста по вопросам национального бытия, создателя идеологических схем. Только истинная религия, Православие, указывает цель бытия и личности, и народа.

Космополитический национализм

Не следует забывать, что космополитизм всегда по форме национален. Это ведь там, в международных организациях, решают — кого куда выдвигать, какой конкурс где провести и какие награды кому выдать, какими тиражами и кого издать. Ведь всемирная культура есть та “естественная религия”, “в которой согласны все люди”, говоря языком масонского Устава Андерсена.

О принципе «земного благоустройства» и его практическом действии

Век просвещения, а не церковно-народная культура, создал художественную литературу, деление народов на ценных и наоборот для всечеловеческой универсальной культуры, создал доктрину социализма, ввел в действие такие жуткие механизмы лжи и репрессий, о которых в старые времена не знали ни Ашшурбанипалы, ни Тамерланы.

Например, о том, как голодом уничтожать миллионы людей, вызывать межнациональные войны, провоцировать и сталкивать тысячи людей, снабжать их оружием и хладнокровно следить за разожженными пожарами войн в тех или других странах мира, планируя то там, то здесь новые кровопролития и одновременно громко крича о международном праве и правах человека; сознательно, научным методом, развращать нации, отчужденно наблюдая, как идет их вымирание... И все это и есть “гуманизм” и его плоды.

В результате насильственного истребления провинциальной России, ее деревень и провинциальных городов, исчезла та трезвая и здоровая человеческая мысль, что выросла из начал церковных и национальных.

И поле национального сознания, обеспечивающего национальное единство, оказалось заполненным романами, поэмами, драмами и философскими трактатами идеологов той культуры, которая на место задач духовных и нравственно определенных в системе христианского понимания жизни поставила принцип земного благоустройства, принцип чисто иудейский, как его определяли и такие знатоки вопроса, как Гегель и Фейербах — многочадие, здравие и долголетие.

Определив задачу национальной жизни и жизни отдельного человека такими физиологическими целями, можно ли было ожидать чего-либо другого, кроме развала и разрухи... Что может вырасти на корысти и эгоизме?

Об интеллигентах

Ведь, собственно, тот тип людей, который называется интеллигенцией, и есть тип, воспитанный на кумирне всемирной культуры, национальной по форме и международной по содержанию. Это тип, который может в зависимости от всяких привходящих особенностей своей биографии или происхождения и семейных традиций, больше иметь склонность или к форме, которая национальна, и быть тогда “патриотом” (в той или иной политической оболочке), или к содержанию, и, во втором случае, больше и полноценнее отвечать на требование быть “культурным”, то есть еврействующим интеллигентом.

А быть интеллигентом, по смыслу слова, значит быть причастным Универсальной интеллигенции теософов, то есть к Всемирному Разуму, к разумной всемирности, которая выражает себя в “культуре”.

О жидовосхищении

В своем полном воплощении человек “культурный” знает философию, иностранную литературу и свою, если она есть, свободно говорит на всяких иностранных языках, выбрит, носит галстук и... любит евреев. Последнее, понятно, более ценно, чем все предыдущие атрибуты, и перевешивает их в одну минуту. Ибо если человек любит евреев, то есть преклоняется перед ними, то ведь это не случайно, и это открывает его сердце к постижению мистических глубин самой “культуры”. А что глубины эти мистические и оккультные, очевидно и в историческом пространстве прошлого, и в политической очевидности сегодняшнего дня.

«О религиозной философии»

Читая обличения православия со стороны одних (Мережковский, Розанов — “очень умный”, по выражению сегодняшних его почитателей) и ревизионные наскоки на православие других (Бердяев, С.Булгаков), невольно начинаешь сомневаться в подлинном уме этих философствующих умников, вспоминая ту мысль, что при отсутствии дисциплины ума, подчинения его безусловной логике религиозной мысли, данной нам на примерах святоотеческой литературы, мысль становится произвольной, бесплодной и работает на ветер.

Совершенно ошибочно предреволюционная русская культура, уже светская, университетская, предреволюционная называется религиозной по преимуществу; особенно это название закрепилось именно за философией.

Во-первых, наличие религиозной темы не делает мысль религиозной, а, во-вторых, говоря попросту, религиозность так же далека от религии, как мысль о халве от самой халвы. Она никого и ни к чему не обязывает. Но капитально закрывает дверь в подлинную религию.

Видя сегодня на книжных прилавках сочинения этих декаденствующих философов, при так называемом обличении коммунистических идей, невольно думаешь: а не хотят ли уже нынешние поклонники всей культуры той упадочной поры вновь вогнать нас в трагичный круг очередной кровавой революции? Тиражируют тех, кто так старательно в начале века направлял нас в сегодняшний лагерь умирающей страны.

Ведь во многом благодаря всем этим хорошо оплачиваемым философам декадентства мы и выпали из собственной совершенно “неинтеллигентной” но очень родной и патриархальной истории, и попали в интеллигентный концентрационный лагерь постоянно перемещаемых лиц. Лагерь кочевых народов. Из народа оседлого превратились в народ кибиточный — по “великим стройкам”, по чужим мыслям.

Об активном и агрессивном люмпене

Культура распада и тления. На этой культуре нации не возрождаются, даже если часто вспоминать Кутузова и Суворова и читать долго и внимательно Чехова и Бердяева. У воров при таких воспоминаниях и при таком чтении не пропадает желание воровать, а у бандитов убивать.

История знает много очень образованных воров и бандитов, начиная с тех же Ленина и Троцкого, Савинкова и Гоца с Гершуни в придачу, не считая Дейча, Свердлова и Чернова.

Про образованных руководителей ГПУ и НКВД не говорю. Если бы они не уважали Толстого и Достоевского, Чайковского и Куприна и других столпов русской культуры и не видели в них для себя пользы, то мы бы их, этих “столпов культуры” и мастеров слова, век не увидели. Факт, сколь ни печальный по своим выводам, но по исторической реальности с ним решительно не поспоришь. Печально, но факт.

Общее дело. О нем так мечтал Н.Ф.Федоров, и оно пришло. Но только не в виде всеобщего воскрешения, а прямо обратного процесса усыпления, но тоже дела почти всеобщего.

О современной толпе

Внушаемость людей сегодняшнего дня, воспитанников всеобщей культуры и исповедников религии “всечеловечества” поистине тотальна и ужасающа. Как и расколотость нации. Весь народ объинтеллигентился и обфилософствовался и стал доверчив, как младенец, и аморален, как Милюков.

Он искренно, например, верит в то, что в политике есть действительно борьба групп и идей, и не понимает того, что в современной политике есть только спектакли по заранее написанным сценариям. И что все политические так называемые партии пекутся на одной кухне и их деятельность направляется из одного центра.

И что в одном же центре пекут и демократию и патриотизм. Потому что только у одного власть имущего сословия имеется реальная власть и деньги, а все остальное — дело реализации, дело подставных лиц, марионеточных издательств и назначенных лидеров, очень часто чинов спецслужбы.

О подлинном национализме

Подлинный национализм не нуждается ни в каких лозунгах и идолах. Он нуждается в здоровых принципах. Он не может быть и самодостаточным. Это очевидно из исторических примеров. Нельзя заставить человека быть честным только потому, что ты русский или немец, китаец или малаец. А ведь от личного исповедания того или иного образа жизни и поведения зависит и весь облик и судьба нации.

Лозунг “национализма” вытекает — в категориях сегодняшнего языка политиков — из истоков достаточно провокационных и, по крайней мере, бесплодных. В реальном повседневном противостоянии началам вредным и порочным лозунг национализма остается лозунгом, никак не претворяясь в жизнь.

На моих глазах в последнее время люди, активно и самозабвенно ругавшие еще вчера сионизм, оравшие о жидо-масонах и вредоносных демократах, сегодня служат им столь же самозабвенно и преданно.

Этот феномен должен был бы обратить на себя внимание серьезных людей и помочь делать для себя выводы относительно ценности многих провозглашаемых идей и целых сюжетов, в том числе и в среде патриотически окрашенной. Всегда интересно, кто красит в эти тона и кто дает идеи “во имя защиты русского племени” и его “исторических заветов”.

О безрелигиозном национализме

Впрочем, в исторической ретроспективе разве не националисты в предреволюционный период больше всего воевали за предоставление евреям всех прав, гражданских и политических? Разве не они в Думе 4-го созыва вошли в союз с масоно-кадетами, и на волне патриотических настроений — “даешь победу над Германией!” — составили костяк революционного заговора?

И, кстати сказать, именно верхушка националистов в последние январо-февральские дни 1917-го настояла на том, чтобы не арестовывать Керенского, Гучкова и прочих главарей переворота, когда такое решение уже имелось. (См. А.А. Ознобишин. “Воспоминания члена IV Государственной Думы”. Париж, 1928 г.).

Этим я хочу просто еще раз сказать, что русский национализм, не имея никакой религиозной основы, всегда представлял из себя не более, чем крикливый лозунг, создание идей либеральных и бесплодных, лишенных всякого творчества. Отсюда и неизбежная близость к интересам противоположного лагеря.

«Национальный наряд»

Издательства и авторов подбирают и деньги платят в соответствии с выполнением тематического плана по распространению тех же культурологических идей всемирной цивилизации, но, конечно, непременно, в национальном наряде. Но это по заветам незабвенного Шеллинга, наставника наших славянофилов.

Этот наряд очень важен, ибо только в нем могут быть усвоены идеи антинациональные, то есть вовсе чуждые русскому психологическому складу мышления. Русскому человеку, не воспитанному в своей национальной культуре, в своих обычаях и в церковном приходе, за полным отсутствием всех этих теперь уже исторических данностей, очень трудно отличить, например, какая литература русская, а какая создана для русских.

И при этом при всем возникают какие-то “русские” телевизионные программы — вещь совсем трудно объяснимая, и русские националистические группки, о которых узнают только по телевизионным же сообщениям.

Есть и какие-то монархические группы, и группы последователей Врангеля и Белой идеи. И еще всякая тьма всевозможных камерных групп и группок, и даже каких-то бутафорских движений без всякого членства и всякой видимой организации во главе с генералами КГБ в штатском.

При этом не следует забывать, что телевидение и прочие средства массовой информации находятся исключительно в еврейских руках и используются в еврейских интересах. Они нам и сообщают об этих “националистических русских группах” и о “русских фашистах”, угрожающих интересам “мировой демократии”.

Еще о космополитическом национализме

Для идей пантеизма и атеизма, идей, лежащих в основе интеллигентной доктрины всемирной культуры и “человеческой религии”, где Мировой Дух выражает себя через всемирную секту “избранного народа”, которой может быть и отдельная нация, как у Гегеля, и все еврейство по Талмуду, или слой просвещенных жрецов всех наций, как в масонстве, — “патриотизм” и национальная оболочка, конечно, — сущая находка.

Ведь для того, чтобы всемирная идея “гуманизма и Бесчеловечности, прогресса и демократии” нашла себе дорогу ко всем людям планеты, надо говорить с каждой группой населения в зависимости от ее наклонностей, национальности, языка и культуры и даже в зависимости от степени ее развитости и возраста. Учитывается все, коль скоро идея претендует на всемирность.

Но уловить идею в оболочке художественного образа, в тексте романа или повести, музыке или драме достаточно сложно.

Одно дело кричать, что Бога нет, другое дело изобразить симпатичного главного героя, которого выдает полиции дьякон.
Одно дело говорить, что все священники были эксплуататорами, другое дело представить под именем исторически жившего русского святого какого-нибудь чувственного похотливца.

А если при этом вы еще изобразите Куликову битву в патетических красках и скажете пару прочувственных слов о Великой Руси и ее замечательном народе, да еще и проведете удачно мысль о врожденной революционности русских, и как бы намекнете, что Куликова битва есть только пролог к Октябрьской революции, а освобождение от татар есть лишь прообраз освобождения от помещиков и царя, то вам цены нет! И читатель проглотит под фразами о величии народа и о князе Дмитрии все, что вам нужно.

Примерно по этому рецепту зачастую и пекутся романы и повести “патриотического” содержания. Так они пеклись и “Нашим Современником”. Пекутся, надо полагать, и теперь в той или иной форме. Подозреваю, что даже и в форме разоблачения жидо-масонов, и в форме борьбы с сионизмом.

Это все темы проходные, в смысле открытия канала доверия у читателя, через который легко вводятся в сознание или чаще подсознания глубинные идеи, формирующие саму матрицу сознания и тип мышления, и именно в духе масонства и иудаизма.

О масонстве и прогрессе

В реальности масонство ведь не есть скопище маргиналов, жуликов и мелких воришек. Дело обстоит намного глубже и трагичнее. И в то же время каждый из нас в своей повседневной практике может противостоять тем началам, которые масонство проповедует.

Для этого надо просто знать, что масонство в наше время есть главная культуросозидающая сила современного мира. Речь идет о качестве и содержании самой современной культуры и ни о чем ином. О ее религиозном, человекобожеском начале, о ее оккультно-каббалистических основах.

Речь идет о том, как мы из глубины своего сознания видим мир и мировой исторический процесс. Считаем ли мы, что мир совершенствуется и улучшается под воздействием науки, литературы, искусств, а вместе с тем становится лучше и сам человек?

Что улучшение техники и повышение комфорта увеличивают радость и счастье на земле, и таким образом мир идет к райскому состоянию? Если вы верите именно в это, то дело масонства в вас лично цветет и пахнет. И любой магистр любой ложи может… довольно потирать свои холеные ручонки. Вы — его человек.

... Таким образом, проблема масонства встает перед нами как проблема не столько политическая, сколько духовная, касающаяся лично каждого. И кстати же, все тот же Каган говорит, как о форме иудаизации, об идее “культурного национализма”.

Так что если мы видим прославление “коллектива, труда и культуры”, и все под видом нашего исконного, русского, мы должны отдавать себе отчет, о чем идет речь. А речь идет об известных словах Сталина: “Мы должны использовать патриотизм в своих целях”.

О том, что выражают эти слова: “использовать в своих целях...” можно задуматься: “в своих”, это каких? Но ясно, что “в своих целях” и были созданы “наши современники”, “литроссии” и “молодые гвардии”.

О всемирной культуре и национализме

Культура и национализм (патриотизм) столь тесно связаны, что их невозможно разделить. В современном виде оба представления порождены в среде еврейской интеллигенции западных стран и, как полагается, пришли в Россию вслед за распространением идей деизма, пантеизма, и в целом — материализма.

Как только свет религии стал гаснуть, так из мрака религиозного неведения полезли всевозможные чудища и выступил на сцену суррогат религии в виде культуры и национализма. Даже басенки марксизма-ленинизма, то есть
сам Маркс и сам Ленин вдруг обнаружили, что нация появляется только с рассветом буржуазных отношений. Показательно.

Пока была в силе религия, пока была самобытная национальная жизнь, “нации” почему-то не было. Хотя именно в это время господства попов, церкви и князей и было создано все, чем жила и живет любая нация в мире. Что отличает ее от других народов и дает ей право гордиться собой.

В это время действительно не было нации, а была народность. Народность без Церкви и стала называться нацией. Видимо, именно это и имели в виду творцы этого термина, которые ввели его в оборот в век просвещения самым широким образом. Появились интересы национальные, никак не связанные с интересами религиозными. Появилась светская культура, и слова “народ”, “простонародье” приобрели какой-то уничижительный смысл.

Видимо, под словом “национализм” можно иметь в виду совершенно различные вещи. Например, желание свободного развития своей культуры и своего традиционного быта на своей исторической территории; желание иметь свою администрацию, хотя бы и внутри другого государства.

В этих притязаниях, если речь идет о небольших народах, нет ничего опасного и крамольного для “мирового порядка”. Ведь еще Ленин заклинал не путать национализм малых народов — вещь вполне полезную для дела “прогресса” и “демократии”, — с национализмом большого народа, который есть всегда и при всех обстоятельствах преступление перед “прогрессивным человечеством”, которое небезуспешно претендует на мировое господство.

Можно напомнить, что это “прогрессивное человечество” — вовсе не абстракция, не фигура ироническая, а самая что ни на есть реальность из реальностей. И выше об этой реальности уже говорилось. Эта реальность “совершенствует” мир, творит его “исправление” по законам Торы, и никаких противодействий этим путям это “прогрессивное человечество” терпеть не желает.

В мире, считает оно, есть место только для одного национализма. Что касается остальных “малых народов”, то они могут позабавляться своими “правами на самоопределение”, но не более того.

Если же речь идет о таком народе, как русский, то сразу же встает вопрос о чем-то более опасном и почти катастрофическом для всего международного сообщества. И это понятно. Что в таком случае придется делать, например, многим тысячам евреев в нашей стране, которые плотно занимают все ключевые позиции и в руководстве страны, и на телевидении, и в органах печати, и в системе образования, не говоря уже об экономике, финансах, культурной и научной областях.

Что придется делать всем этим людям, в случае реализации права русского народа на самоопределение, людям, привыкшим руководить народами, учить их и поучать, реформировать и воспитывать в духе “гуманизма” и “культуры”, “дружбы народов” или “ценностей демократии”?

Между тем, как благодаря всем этим “ценностям” наш народ с невероятной скоростью сажается на наркотическую иглу и вымирает от туберкулеза, голода, нищеты и отсутствия всякой медицинской помощи. Мы, благодаря такому воспитанию, верим в эти “ценности”.

Но кто же освобождает свои теплые места добровольно, чтобы мы не только увидели трезвым взглядом, в какое кровавое и жуткое болото ведут нас вожди “прогресса”, но еще бы и представили очень большой счет виновникам нашей национальной катастрофы.

Все это, конечно, вполне гипотетические рассуждения, потому что мы наивно верим в “дружбу народов” и ни на какое право на самоопределение не претендуем. Плохо голодать и вымирать, но еще хуже прослыть антисемитами. Мы себе такого позволить не можем.

Скорее наоборот, с точки зрения мировой культуры проблемы не будет, если русские благополучно вымрут в результате всех демократизаций и станут таким же малым народом, как чукчи. Тогда на их защиту встанет какой-нибудь комитет какого-нибудь Сороса и для резервации выделят пол-Рязанской губернии. Тогда, вероятно, и предоставят возможности для любого национализма.//

С уважением, Григорий
 

 

Современные определения «нации». «ИХ» представления о Боге.

Пользователь: Григорий Котовский (IP-адрес скрыт)

Дата: 18, June, 2006 12:46

 

5-го февраля 2004 года президент Путин озвучил следующий текст: «мы имеем основание говорить о российском народе как о единой нации». Главный «нациолог» страны (президент «Института Нациологии» - есть, оказывается, и такой) Игорь Николаевич Суздальцев расценил это заявление президента как открытие «новой страницы в российской истории».

С точки зрения «нациолога» Суздальцева, оно ознаменовало собой
«переход Рубикона от понимания нации как культурно-исторической общности, этноса, к пониманию нации как социально-экономической категории». Что это означает?

Приведу разъяснение тов. Суздальцева, данное им в телеэфире познеровской программы «Времена» от 29-го февраля 2004 г..

//Игорь Суздальцев: ...Понятие этноса хорошо известно. Это объединение группы людей по общности происхождения языка и культуры. Из этноса формируется единая нация, где речь идет уже о совсем другом. Речь идет о территории, экономике и правах людей. Единая нация - вот это уже сейчас у всех, по-моему, специалистов в области национального строительства означает одно и то же - слияние этносов в единую общность, где все граждане, независимо от этнического происхождения, имеют равные права.

Владимир Познер: Только права?

Игорь Суздальцев: Да. А территория и экономика и так общие. А права - это главное. Вообще суть нации в правах, ни в чем другом.

Владимир Познер: Надо ли понимать, что до этого на территории России разные нации имели неравные права?

Игорь Суздальцев: У нас и нации ни одной нет на территории России к сегодняшнему дню, есть этносы. Потому что определения этноса и нации абсолютно разные.

Владимир Познер: И русской нации нет?

Игорь Суздальцев: Нет, сегодня нет. Ее надо формировать.

Владимир Познер: Пожалуй, мы можем, вот это запомнив, что нет, с точки зрения эксперта, ни одной нации на территории России, в том числе и российской... .
Вообще так и хочется спросить - а что такое нация? И, конечно, определений великое множество и если мы начнем этим заниматься, то дня три просидим, да и то, конечно же, не ответим на этот вопрос...//

Данный комментарий «нациолога» Суздальцева означает дальнейшее развитие сталинского определения «нации».

На новом этапе становления глобального человейника не только не учитываются религиозные и расовые факторы, но уже отбрасывается само понятие «национальной культуры» - все этносы сливаются в «единую общность», в которой определяющей характеристикой является не «массовая культура» для гоев (которую и культурой-то назвать язык не поворачивается – действительно, какая же тут культура: непонятного состава кока-кола, расписные футбольные матчи, песня «про тазик» в исполнении Фаины Боруховны Певзнер и т.п.), а так называемые «права людей».

По мнению Суздальцева, «суть нации в правах и ни в чем другом». Но мы-то с вами уже знаем, что согласно марксистско-дерипасовской философии права, предусматривающей обязательную тотальную инверсию нравственных ценностей, «право» заключается в силе, и только в ней.

А это означает, что постулат о «равенстве прав всех граждан (гоев) независимо от их этнического происхождения» следует понимать как полное отсутствие у них каких-либо прав вообще.

[Примечание.
Сама передача Познера была, по всей видимости, задумана как попытка идеологической обработки населения в духе спущенной свыше директивы о переходе от национально-территориального деления России к административно-территориальному (на федеральные округа). Сама по себе идея отказа от советского принципа национально-территориального деления неплоха, он явно работал в последнее время на развал России, особенно, вкупе с ельцинским призывом «берите суверенитета, сколько можете проглотить».

Но новый подход масонов из Института Нациологии к проблеме нации является столь зловещим, что даже такой русофоб и людоед, как Гавриил Попов высказался против: «я это считаю бюрократической затеей, и убрать русских, и создавать единую нацию».]


Как справедливо заметил современник Вольтера француз Вовенар – «тот, кто боится людей, любит законы». Несомненно, у разграбившего страну активного и агрессивного люмпена во власти есть очень серьезные основания побаиваться русских людей. Отсюда и такая их горячая любовь к «правовому государству», в котором «права» исполняют функцию ограды трех глобальных концепций управления: талмудической, каббалистической и сатано-масонской.

Впрочем, эзотерическая фраза нациолога Суздальцева (
«суть нации в правах и ни в чем другом») может в переводе просто означать: «суть гоев (описана) в ТОРЕ и ни в чем другом».

Итак, территория, экономика и «права» - вот новейшая официальная версия еврейско-масонских теоретиков по вопросу «нации» на очередном этапе реализации генеральной концепции ГП, предусматривающей дальнейшее онтологическое опускание гоев - с зоологического уровня к насекомообразному «немому статусу бессознательных организмов». А что же наши русские националисты?

На сегодняшний день в русском националистическом движении есть две наиболее видные фигуры, два сопредседателя Национал-Державной партии России (НДПР): бывший председатель Госкомитета РФ по печати Борис Сергеевич Миронов (смещенный с поста министра «за ярко выраженную национальную политику») и бывший зам. Директора по науке Института стран СНГ Александр Никитич Севастьянов. Оба – авторы многочисленных статей и книг, серьезные теоретики и практические политики.

Борис Миронов – замечательный мастер художественного антисемитского слова. Сейчас он находится в розыске за то, что во время выборов губернатора Новосибирской области в 2003 г. выразил свои патриотические мысли в слишком ярких и запоминающихся образах. Его сына Ивана также попытались привлечь по анти-чубайсовскому делу полковника Квачкова. Александр Севастьянов использует менее художественные образы, но зато отличается более глубокой научной проработкой своих тем.

Давайте посмотрим, как определяют они понятие «нации», краеугольное для их политического мировоззрения.

Вот что пишет Борис Миронов:

//Не нация для государства, а государство для нации!

...Избегая, изничтожая, прививая страх перед словом и понятием национализма, обсушивают, обкорнывают, подбираются к самому понятию нации. Но никаким иным словом не заменить ни понятие нации, ни производимых от него, вырастающих из него национализма и националиста.

...Нерусские средства массовой информации, составляющие в прямом смысле слова подавляющее большинство в России, вся нерусская рать претендентов на российское президентство, как черти ладана избегают слова нация, все больше о народе пекутся.

Но народ — лишь население, объединенное территорией да языком, может быть, совместной деятельностью да общей бедой, но не духом, не идеей, не общенациональной памятью.

Когда мы говорим народ, то вольно или невольно, но представляем только тех, кто живет сейчас, вместе с нами, рядом с нами — ныне живущие. Когда мы говорим нация, то вольно или невольно, но представляем рядом с собой тех, кто жил задолго до нас, творил нашу историю, терпел поражения и выносил из них уроки, побеждал, осваивал, открывал, изобретал, обживал, создавал Империю, самоотверженно защищал Отечество, представляем рядом с собой тех, кто будет жить после нас — наших потомков, наших пристрастных судей, перед которыми мы ответственны за все, что совершаем.//

Ни в коем случае не желая бросить тень сомнения на искренность выражаемых Борисом Мироновым политических взглядов, должен вместе с тем заметить, что его попытка доказать нам преимущества латинского термина «нация» над русским словом «народ» является явно неудачной.

По логике Миронова выходит, что народ – это всего лишь территория и язык, а «нация» - это уже некая высоко-духовная категория. По мне так все обстоит с точностью до наоборот, как об этом и писал Виктор Острецов:
«Народность без Церкви и стала называться нацией.»

Что еще за «дух» такой в латинском термине по сравнению с исконно русским словом «народ»? И что это за объединительная идея и общенациональная память, заключенная для русского человека в латинизме «нация»? Может быть, память о предательстве русских националистов в IV-й Государственной Думе и о заигрывании Ватикана со взявшими власть троцкистами, или память о борьбе русского народа с немецким нацизмом в годы второй мировой войны?

Читая такие идеологические перлы, невольно вспомнишь слова В. Острецова о том, что и демократию, и патриотизм выпекают сегодня в одном центре. Обидно, если все это совершенно искренние заблуждения хорошего русского человека.

Более трезвую и прагматическую позицию занимает в этом вопросе Александр Севастьянов. Приведу выдержку его выступления на том же круглом столе у Познера (конечно, сам факт доступа к телеэфиру «русского националиста» - в высшей степени подозрителен):

//Что такое нация? В мире очень много концепций, но главенствуют две: нация как гражданское сообщество, согласно которой гражданин Франции, будь он негр или араб, является французом, та же самая концепция была принята до сих пор и в Америке. С нашей точки зрения это абсурд. Негр он и есть негр, какое бы гражданство у него не было.

...Но есть вторая концепция нации, я говорил о господствующих. Одна - это французская концепция нации, другая - это немецкая концепция нации, как фаза развития этноса: род-племя-национальность-народность-народ-нация. Это та фаза развития этноса, в которой этнос обретает свою суверенность и государственность. С этой точки зрения в России есть нация - это нация русская, и других наций нет.//


То есть, по определению Севастьянова, «нация» - это просто обретший суверенную государственность этнос. Мысль совсем не глупая, - во всяком случае, и этимология слова, и реальная история формирования «наций» в Западной Европе, и сложившаяся практика употребления термина европейцами подтверждают эту мысль.

Неудивительно, что ведущий программы Познер, как подлинный профессионал-манипулятор, сразу поторопился перевести разговор на другую тему (
«Понятно. Вот очень интересная вот вещь... Я в Америке бываю очень часто, я думаю, чаще вас...»)

Плохо то, что эта неглупая мысль была облечена Севастьяновым в явно неудобоваримую для «психического склада» русского человека форму. Для чего тут выпад против негров? Когда и где к неграм лучше относились, чем в России? Да и в СССР их чуть не на руках носили.

А эта тонкая привязка «фазы развития этноса» к некой «немецкой концепции нации», - это выпечка из какого центра? Такое впечатление, что Александр Никитич специально задался целью скомпрометировать в своем выступлении в общем-то верную идею. Снова поневоле вспомнишь Острецова и его диагноз исторически сложившемуся «русскому национализму».

И это два наших ведущих националиста! На фоне таких заявлений и путинское понимание нации как «социально-экономической категории» представляется не таким уж глупым.

Пожалуй, не буду более задерживаться на критике современных определений «нации». Думаю, что тема эта уже разобрана нами достаточно полно, если не исчерпана вовсе. В заключение приведу здравое суждение двух православных авторов – д.ф.н., проф. В.Л. Акулова и академика минской Русской Академии В.В. Чертовича, из их статьи «Мифология русофобии»:

//«Что такое нация? Нация — это самоорганизовавшийся в государство этнос. Нации существуют только в государственной форме, и государство существует и может существовать только как национальное государство.

Это верно даже применительно к так называемым многонациональным государствам, ибо в любом таком государстве всегда есть государствообразующая нация. Не «титульная» — нелепый неологизм, измышленный глобалистами, — а именно государствообразующая.

И это не спор о словах. Выискивая всякие причины трагического развала СССР, наши политики почему-то самой дальней тропкой обходят главную причину: превращение государствообразующего русского народа в изгоя в своем собственном государственном доме. Русский народ не пожелал встать на защиту государства, в котором он был превращен в дойную корову, на эксплуатации которой строили своё благополучие и Прибалтика, и Средняя Азия, и Кавказ.»//


Теперь, на основании приобретенных знаний, участники форума могли бы попытаться самостоятельно дать правильное кобовское определение «нации», не оглядываясь на авторитет товарищей Сталина, Путина, Зайденберга и Суздальцева. Причем, методологию, пожалуй, можно сохранить – нам следует руководствоваться не тем, чем являются в настоящий момент пресловутые современные гойские «нации», а тем, какими мы хотели бы видеть их в ближайшем будущем.

********************************************************************

Сергей Сергеев

//Когда читаешь книги ВП, текст не просто видишь и интерпретируешь, его чувствуешь, чувствуешь правду и справедливость написаного. После прочтения ваших, Григорий, постов, ощущение такое, будто во что-то неприятное босой ногой наступил.//

Тов. Сергеев, Вы затронули очень серьезную проблему, которая имеет, как минимум, два аспекта.

Во-первых, особенности Вашего восприятия почти полностью укладываются в сложившиеся стереотипы мышления современного российского обывателя. Почитайте «Манипуляцию сознанием» Сергея Кара-Мурзы – он подробно анализирует этот феномен и называет его «аутистическим мышлением».

Наделенные таким «мышлением» аутисты, столкнувшись со сколько-нибудь серьезным анализом современной российской действительности, не просто отказываются его осмыслить, - они испытывают подсознательное чувство отторжения, даже гадливости.

Почему это происходит?

Наша жизнь заключает в себе гораздо больше негатива, чем готово переварить сознание современного человека. Происходит бессознательный уход от реальности, замыкание в своем выдуманном виртуальном мирке. Главным императивом обывателя становится «не думать о неприятном!»

И власть имущие не только не препятствуют такому уходу современных граждан в иллюзорный мир, но, наоборот, всячески ему способствуют. На это, собственно, и направлена вся деятельность средств массовой информации, всей западной «массовой культуры».

Отсюда и все нынешние утопические сектантские движения, вроде «звенящих кедров» Мегре и проч.. Стремление к утопии становится настоятельной внутренней потребностью, внушаемость обывателей – поистине беспрецедентной. Их способность к интеллектуальному логическому анализу происходящих событий стремится к нулю, так же, как и способность к различению между добром и злом.

Обо всем этом я уже говорил ранее. Алогичность и аморальность этих обывателей, помноженные на нереалистичность мировоззрения, свидетельствуют об их опущенности ниже животного уровня. Даже физиологический национализм их уже не привлекает, они находятся на необратимом пути к превращению в насекомообразное состояние немых, бессознательных организмов.

Спасти, вернуть их хотя бы к животному состоянию совсем не просто. Конечно, далеко не все они с таким энтузиазмом и жаром, как Вы, воспринимают КОБ - дескать, «сразу понял – моя Концепция!» Обычно и КОБ оказывается для них «слишком реалистичной».

Во-вторых, у меня имеется немалый опыт воспитательной работы с чисто жидовской аудиторией, и на его основании могу Вам сообщить, тов. Сергеев, что и в этой среде Ваша реакция является весьма типичной. Более того, мнения, подобные Вашему, обычно выражаются еврейско-масонской массовкой буквально в той же самой лексике. Это обязательно «вляпался», «наступил босой ногой» и т.п..

У меня даже появилось подозрение, что на этот счет у жидов существуют какие-то закрытые внутренние инструкции (вроде «Катехизиса еврея в СССР»), дающие им жесткие идеологические установки на дискредитацию информации определенного рода именно таким образом. И они им бездумно следуют.

Я, конечно, не утверждаю, что именно это и есть Ваш случай. Но уверен, что какой-нибудь еврейский олигарх Дерипаска мог бы выразить свое отношение к ошибочным лозунгам КОБ и моей их критике примерно в тех же выражениях, что и Вы.

Каким должно быть наше отношение к возможному наплыву в КОБ безнравственных и неконцептуальных элементов из числа жидов и их масонских попутчиков? Это очень серьезная проблема, и она, несомненно, требует обдумывания, обсуждения и решения. Какой огромный вред они способны нанести искренним сторонникам Концепции справедливого жизнеустройства и во что в конечном итоге выльется такая «исторически сложившаяся КОБ», можно предугадать уже сейчас.

Последите внимательно за рассуждениями тов. Игнатова «о Боге». Он все ходит вокруг да около, а прямо сказать стесняется. А вот раввин Майкл Лайтман в интервью журналу «Generation эгоист» был более откровенен:

- Каббала говорит только об одном, что существует высшая сила. Которая управляет всем. Которая ставит целью поднять к себе, привлечь, приблизить каждого из нас. Вы можете описать это немножко мистически, что это нечто такое... висящее над нашим миром, нечто, что охватывает его, пронизывает его сеткой своих сил. Нечто, что нас всех движет к себе.

Так вот, движение в эту сторону – к этой силе, опознание этой силы как доброй, желание прийти к слиянию к ней, чего она и желает, - является правильным движением человека и называется движением к добру. Если же человек не обращает на нее внимания, сопротивляется, не видит намеки на привлечение себя к этой силе, то подобное упорство, это его нежелание и называется злом.

- А то, что здесь называют грехом, на самом деле?...

- Это так, ничто. Если кто-то убил кого-то – нет здесь ни виновного, ни жертвы. Это все несвобода воли – просто четкое воплощение сигналов Творца, в соответствии с тем эгоистическим уровнем, на котором работают эти желания. Но об этом говорить нельзя. Это же – беспредел...


Вот Вам и все представления тов. Игнатова о Боге, «свободе», добре и зле. За рамки этих представлений он вырваться неспособен. Да и хозяева не велят.

С уважением, Григорий

 

 

Вернуться на главную страницу